Русские в джунглях Тубабао
(по материалам Ш. Фитцпатрик, с дополнениями)
1. Введение: Бегство от новой «красной угрозы»
В конце 1948 — начале 1949 года над многотысячной Белой эмиграцией в Китае нависла смертельная опасность. Шанхай, Тяньцзинь и Харбин, ставшие родным домом для сотен тысяч русских людей, бежавших от большевистского режима после Революции 1917 года и Гражданской войны, стремительно переходили под контроль китайских коммунистов Мао Цзэдуна. Термин «Белые эмигранты» объединял под своим знаменем этнических русских, казаков, а также украинцев, армян и русских евреев, для которых приход коммунистов означал неминуемую принудительную репатриацию в СССР и гибель в лагерях ГУЛАГа.
Осознавая катастрофичность положения, Международная организация беженцев (МОБ) при ООН под давлением Российской эмигрантской ассоциации (РЭА) начала лихорадочный поиск хотя бы временного убежища. Но все страны ответили отказом на запросы. Единственным лидером, проявившим милосердие, стал президент Филиппин Эльпидио Квирино. Он согласился принять до 6000 русских беженцев на срок 4 месяца, рассчитывая, что за это время МОБ подыщет им постоянные места для переселения. Местом временной дислокации был определен малонаселённый остров Тубабао в провинции Самар.
С эвакуацией связана легендарная история, характеризующая накал тех дней. Изначально МОБ планировала вывезти из Шанхая только 500 наиболее активных лидеров антикоммунистических организаций, чьи жизни находились под прямой угрозой. Узнав об этом, председатель РЭА полковник Григорий Бологов выхватил пистолет и прямо в офисе международной миссии заявил, что покончит с собой, если в списки на эвакуацию не будут включены все желающие русские. МОБ уступила, расширив квоты и передав РЭА право отбора. В результате около 5000 человек были отобраны для эвакуации.
2. Укрощение джунглей: Первые дни в адском раю
Эвакуация началась в январе 1949 года. Первое судно покинуло Шанхай с 500 беженцами на борту и прибыло к Тубабао в разгар тропических дождей. Передовая группа столкнулась с ужасающей реальностью: на острове не было никакой инфраструктуры, только кустарники и пальмы. Глава первой группы беженцев полковник Константин Клюге был настолько потрясен увиденным, что отказался выпускать женщин и детей под хлещущий ливень. Его самонадеянный бунт и оскорбление представителя президента Филиппин господина Евгенио привели к аресту Клюге, после чего Бологов экстренно вылетел из Шанхая, чтобы лично взять бразды правления лагерем.
Остров Тубабао кишел москитами, скорпионами и ядовитыми змеями. Первым пристанищем для истощенных людей послужили армейские палатки, которые то и дело срывало ветром. Каждое утро начиналось с обязательного ритуала — вытряхивания обуви и одежды, где часто прятались ядовитые скорпионы и многоножки. Воду для питья и бытовых нужд черпали из местной реки и кипятили в ведрах и чайниках на кострах.
Несмотря на тяжелейшие условия, русские люди проявили поразительную стойкость. Мужчины всех возрастов ежедневно выходили на расчистку джунглей с помощью мачете, прорубая просеки и осушая болота. Женщины работали на общественных кухнях, где еда готовилась в огромных котлах. За считанные месяцы на необитаемом острове вырос «русский город». Беженцы провели деревянный водопровод, дороги, построили палаточный госпиталь, зубоврачебную клинику, школу и даже кинотеатр под открытым небом, где крутили американские фильмы. Президент Квирино во время своего визита в лагерь был так поражен культурой русских, что приказал снять окружавшую лагерь колючую проволоку, подчеркнув, что эти люди — свободные гости республики, а не пленники.
3. Духовный щит: Святитель Иоанн Шанхайский
Моральной и духовной опорой лагеря стала православная вера. Заброшенный американский военный барак был переделан в Свято-Богородицкий собор, ставший сердцем Тубабао. Огромную роль в жизни лагеря сыграл прибывший из Шанхая архиепископ Иоанн (Максимович), впоследствии канонизированный как великий святой. Владыка Иоанн, несмотря на тропическую жару, ежедневно совершал богослужения, основал на острове приют для сирот и посещал тяжелобольных в госпитале. Каждую ночь владыка обходил весь лагерь с четырех сторон, осеняя остров крестным знамением и молясь о спасении людей от буйства природы. За два года, пока русский архипастырь находился на Тубабао, ни один шторм не нанёс лагерю серьёзного ущерба.
4. Оборотная сторона тропического рая: Политический раскол, болезни и «Майорка»
С течением времени, когда обещанные четыре месяца превратились в долгие два года мучительного ожидания, «скука жизни» и неопределенность начали разрушать моральный облик общины. Для детей и подростков Тубабао казался захватывающим приключением в стиле Жюля Верна — они активно занимались скаутингом, носили оранжевые галстуки и устраивали костюмированные балы на центральной «Красной площади» лагеря. Но для взрослого населения жизнь превратилась в суровое испытание.
В лагере обострились внутренние политические распри. Казаки и монархисты враждовали с представителями антисоветской организации «Народно-трудовой союз».
Огромной проблемой стало здоровье. Обследование, проведенное китайским врачом МОБ доктором Хан Ли Мином, выявило туберкулез у почти 10% населения лагеря. Атмосферу уныния подогревал дешёвый местный бренди «Майорка», продававшийся филиппинскими торговцами. Доступность спиртного спровоцировала вспышку алкоголизма и душевных расстройств. Некоторые молодые русские женщины, отчаявшись дождаться виз, уходили в проституцию, зарабатывая на солдатах расквартированной неподалеку филиппинской армии. Сам Бологов вёл непрекращающуюся войну с официальной администрацией МОБ в лице капитана Кумбса, засыпая международные инстанции жалобами.
5. Раскол путей: Жесткий отбор Австралии против американской мечты
Изначально Австралия казалась беженцам далёкой, жаркой и дикой страной, населённой исключительно кенгуру. Почти все обитатели Тубабао грезили об Америке. Однако США держали свои двери закрытыми, а Австралия, ведомая практическими соображениями, открыла официальный прием:
в марте 1949 года на Тубабао прибыла австралийская отборочная комиссия. Требования Канберры отличались прагматизмом и жесткостью:
1. Возрастной и семейный ценз: принимались преимущественно одинокие мужчины до 45–50 лет, одинокие женщины до 35 лет и бездетные пары, готовые к физическому труду.
2. Расовые ограничения: строго соблюдалось требование «европейской расы». Из-за этого возникли огромные юридические проблемы с группой из 48 детей-сирот метисов (рожденных от небрачных связей с китайцами), которых архиепископ Иоанн привез из Шанхая. Австралия отказалась их принимать, но в конечном итоге владыка сумел забрать их с собой в Нью-Йорк.
3. Трудовая отработка: мигранты обязывались в течение двух лет выполнять тяжёлый труд на шахтах, лесозаготовках и стройках. Из-за этого многие отказывались переезжать в эту страну.
4. Австралийские медики проявляли фанатичную бдительность. Любое подозрение на туберкулез влекло за собой отказ претенденту и его семье. Политическая проверка также буксовала: около половины беженцев имели в прошлом советские паспорта (взятые в Харбине ради выживания), а многие сотрудничали с японскими оккупантами. Но в итоге Канберра пошла на компромисс, согласившись оценивать лояльность людей исключительно по их поведению в лагере Тубабао. В течение 1949 года три судна вывезли в Австралию 1372 человека.
6. Прорыв в США: Дипломатическая победа aрхиепископа Иоанна
Для оставшихся на острове 3500 беженцев единственным спасением оставались Соединенные Штаты Америки. В 1949 году архиепископ Иоанн Шанхайский вылетел в Вашингтон. Обладая большим авторитетом, он фактически взял Сенат и Конгресс США «в осаду». Владыка встречался с ведущими американскими политиками, неделями лоббировал интересы русских эмигрантов и часами молился на ступенях Капитолия. Огромную поддержку ему оказала Александра Толстая (младшая дочь писателя Льва Толстого), возглавлявшая Фонд Толстого в США. В апреле 1950 года Конгресс США выделил квоту в 4000 виз для беженцев из Китая. В сентябре 1950 года на Тубабао высадилась американская иммиграционная миссия. В отличие от австралийцев, американская программа оказалась гораздо более гуманной: они принимали людей целыми семьями, не разделяя стариков и детей, а также всех, кто излечился от туберкулеза.
В течение 1950 и 1951 годов США приняли около 3000 беженцев с Тубабао. Остров стремительно пустел. Сан-Франциско, стал новой столицей дальневосточной русской эмиграции. Григорий Бологов также перебрался в Калифорнию, где возглавил Всеказачий союз. Архиепископ Иоанн впоследствии возглавил Западно-Американскую кафедру РПЦЗ, проведя остаток жизни в Сан-Франциско, где его чудотворения получили всемирную известность.
7. Тайфун «Эми» и финал тихоокеанской эпопеи
9 декабря 1951 года, когда на острове оставалось лишь несколько сотен «трудных» беженцев (инвалидов, тяжелобольных, престарелых и лиц с тяжелыми психическими расстройствами), на регион обрушился супертайфун «Эми». Шквальный ветер и гигантские волны в одночасье уничтожили большую часть построек. Двое русских беженцев погибли. Защитного молитвенного щита владыки Иоанна на острове уже не было — к тому моменту он покинул Филиппины.
Лагерь прекратил своё существование. Оставшихся людей пришлось экстренно эвакуировать в Манилу. В конце 1951 года мандат МОБ истек, и организацией их судеб занялся Всемирный совет церквей.
8. Историческое наследие «тубабаовцев»
В общей сложности около 1500 человек нашли свой новый дом в Австралии, и более 3000 человек обрели родину в США.
Несмотря на первоначальные жесткие барьеры австралийских властей, русская община в Сиднее смогла забрать своих пожилых родителей, оставшихся на Филиппинах.
В памяти русской диаспоры лагерь Тубабао приобрел романтический ореол. Бывшие беженцы, гордо именующие себя «тубабаовцами», на протяжении десятилетий собирались на памятные юбилеи в Сиднее, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. В 2016 году Конгресс русских американцев провел масштабную выставку «Tiempo Russo Tubabao Island», посвященную памяти святителя Иоанна Шанхайского, полковника Григория Бологова и президента Эльпидио Квирино. На самом острове Тубабао правительством Филиппин был установлен мемориальный знак в память о гуманизме филиппинского народа, а Русской Православной Церковью — памятный крест. В центре острова Филиппинско-Вьетнамская епархия РПЦ планирует построить храм.
